Гомер
Илиада. Одиссея
ПУТЬ К ГОМЕРУ
Во втором акте шекспировского «Гамлета» появляется бродячая труппа, и один из
актеров, по просьбе принца, читает монолог, в котором троянский герой Эней
рассказывает о взятии Трои и о жестокостях победителей. Когда рассказ доходит до
страданий старой царицы Гекубы – у нее на глазах осатаневший от злобы Пирр, сын
Ахиллеса, убил ее супруга Приама и надругался над его телом, – актер бледнеет и
заливается слезами. И Гамлет произносит знаменитые, вошедшие в пословицу слова:
Что он Гекубе? Что ему Гекуба?
А он рыдает… [Перевод Б. Пастернака]

Что современному человеку Гекуба, что ему Ахиллес, Приам, Гектор и прочие герои
Гомера; что ему их муки, радости, любовь и ненависть, приключения и битвы,
отгремевшие и отгоревшие больше тридцати столетий назад? Что уводит его в древность,
почему Троянская война и возвращение на родину многострадального и хитроумного
Одиссея трогают нас если и не до слез, как шекспировского актера, то все же достаточно
живо и сильно?
Всякое литературное произведение далекого прошлого способно привлечь и увлечь
человека нового времени изображением исчезнувшей жизни, во многом поразительно не
схожей с нашей жизнью сегодня. Исторический интерес, свойственный любому человеку,
естественное желание узнать, «что было раньше», – начало нашего пути к Гомеру, точнее
– одного из путей. Мы спрашиваем: кто он был, этот Гомер? И когда жил? И «сочинил»
ли своих героев или в их образах и подвигах отражены подлинные события? И насколько
верно (или насколько вольно) они отражены и к какому времени относятся? Мы задаем
вопрос за вопросом и ищем ответа в статьях и книгах о Гомере; а к нашим услугам – не
сотни и не тысячи, а десятки тысяч книг и статей, целая библиотека, целая литература,
которая продолжает расти и сейчас. Ученые не только обнаруживают все новые факты,
имеющие отношение к гомеровским поэмам, но и открывают новые точки зрения на
поэзию Гомера в целом, новые способы ее оценки. Была пора, когда каждое слово
«Илиады» и «Одиссеи» считали непререкаемою истиной – древние греки (во всяком
случае, громадное их большинство) видели в Гомере не только великого поэта, но и
философа, педагога, естествоиспытателя, одним словом – верховного судью на все случаи
жизни. Была и другая пора, когда всё в «Илиаде» и «Одиссее» считали вымыслом,
красивою сказкой, или грубоватою басней, или безнравственным анекдотом,
оскорбляющим «хороший вкус». Потом пришла пора, когда Гомеровы «басни» одна за
другою стали подкрепляться находками археологов: в 1870 году немец Генрих Шлиман
нашел Трою, у стен которой сражались и умирали герои «Илиады»; спустя четыре года
тот же Шлиман раскопал «обильные златом» Микены – город Агамемнона, вождя
греческого воинства под Троей; в 1900 году англичанин Артур Эванс начал уникальные
по богатству находок раскопки на Крите – «стоградном» острове, неоднократно
упоминаемом Гомером; в 1939 году американец Блиджен и грек Курониотис разыскали
древний Пилос – столицу Нестора, «сладкогласного витии пилосского», неутомимого
подателя мудрых советов в обеих поэмах… Список «гомеровских открытий» чрезвычайно
обширен и до сего дня не закрыт – и едва ли закроется в близком будущем. И все же
необходимо назвать еще одно из них – самое важное и самое сенсационное в нашем веке.
В ходе раскопок на острове Крите, а также в Микенах, в Пилосе и в некоторых других
местах южной части Балканского полуострова археологи нашли несколько тысяч